Как известно, художник отражает жизнь с определенных идео­логических и эстетических позиций. Отражение поэтому не зер­кальный акт, оно включает в себя момент пересоздания отражае­мого в свете авторского идеала. Ленин цитирует Фейербаха: «…ис­кусство не требует признания его произведений за действитель­ность» (23, XXIX, 53); оно представляет собой новый, не повторя­ющий реальность феномен, сотворенный при активном участии мировоззрения и фантазии писателя. В этом одно из самых суще- ■ ственных отличий художественного творчества от научного иссле­дования. Историк, рассказывая о жизни Ивана Грозного или Пет­ра Первого, обязан строго придерживаться исторических источни­ков и рассказывать только о том, что подтверждается историче­скими документами. Художник с помощью воображения раскрывает не только известную, но и неизвестную сторону жизни истори­ческого деятеля, его чувства, симпатии, пристрастия, идеалы — одним словом, весь его внутренний мир, он создает ха­рактер изображаемого лица, объясняя им его поступки. Из худо­жественного произведения читатель узнает об Иване Грозном и Петре Первом значительно больше, чем из исторического сочи­нения.

Художественный образ несет в себе обобщение, «это кон­кретная и в то же время обобщенная картина человеческой жизни, созданная при помощи вымысла и имеющая эстетическое значе­ние» (158, 60). Художник всегда так или иначе опирается на фак­ты, но не становится их рабом. Художественное творчество не­мыслимо без отбора материала, его переработки в соответствии с той идеей, которая развивается в произведении. Когда то или иное явление жизни производит на художника определенное впечатле­ние, он присматривается к нему, выделяет наиболее существен­ные, поразившие его воображение черты, отбрасывает все ненуж­ное, мешающее ярко выразить сущность открывшейся ему дейст­вительности и раскрыть авторский замысел. С помощью собствен­ной фантазии он дополняет бросившиеся ему в глаза особенности. Таков в общих чертах наиболее характерный путь создания типи­ческого образа. И. С. Тургенев говорил: «Я встречаю, например, в жизни какую-нибудь Феклу Андреевну, какого-нибудь Петра, ка­кого-нибудь Ивана, и представьте себе, что вдруг в этой Фекле Анг дреевне, в этом Петре, в этом Иване поражает меня нечто осо­бенное, то, чего я не видел и не слыхал от других. Я в него вгля­дываюсь, на меня он или она производит особенное впечатление; вдумываюсь, затем эта Фекла, этот Петр, этот Иван удаляются, пропадают неизвестно куда, но впечатление, ими произведенное, остается, зреет. Я сопоставляю эти лица с другими лицами, ввожу их в сферу различных действий, и вот создается у меня целый осо­бый мирок…» (114, II, 755).

Художественный образ в конечном счете явление жизни, но пе­реплавленное в горниле творческого сознания писателя, вновь со­зданное в соответствии с его эстетическим идеалом, освобожден­ное от несущественных наслоений. Поэтому произведение искус­ства часто действует на человека сильнее, чем та действитель­ность, которая стала предметом художественного изображения. В нем заключено только необходимое, служащее высоким эстетиче­ским целям. Художник в процессе творческой работы совершает своеобразное открытие мира. Благодаря своей наблюдательности, эстетической чуткости он открывает и обобщает в образах такие стороны жизни, которые часто ускользают от взгляда неискушен­ного наблюдателя. Так, в образах Онегина, Обломова, Клима Сам-гнна, Семена Давыдова в неповторимо чувственном виде выраже­на сущность и общественное значение определенного типа людей.

Искусство как явление эстетическое начинается там, где изо­бразительность не превращается в самоцель, а становится средст­вом выражения гуманистических идей. Художественный образ — оружие писателя в борьбе за идеал. С его помощью он защищает прекрасное и развенчивает безобразное, эмоционально воздейст­вует на читателя, воспитывает его эстетически, возбуждая в нем чувство гнева против всего того, что мешает утверждению красо­ты на земле.

Будучи по своей природе эстетической реальностью, образ при­водит в движение самые глубокие чувства и мысли. Он понятен всем, но у одних он вызывает положительную эмоциональную ре­акцию, у других — отрицательную. И это естественно, поскольку в образной системе произведения выражаются классовые, партийные позиции писателя, его отношение к коренным вопросам жизни. Ожесточенные формы, например, принимала литературная борьба вокруг «Мертвых душ» Гоголя, «Героя нашего времени» Лермон­това, романов Тургенева. Критики консервативных и прогрессив­ных направлений давали им взаимоисключающие оценки. Такую же разноголосую реакцию вызывали произведения Чернышевско­го, Некрасова, Горького и других писателей-классиков.

Сила воздействия произведения искусства во многом зависит от его конкретности. Однако было бы неверно думать, что опре­деленностью, пластической выразительностью обладают только образы, отражающие материальные явления действительности (природу, вещи, внешний облик человека и т. д.). Выдающиеся по­эты достигают пластичности также в передаче человеческих пе­реживаний. Например, в лирических произведениях А. С. Пушкина Бернский находил «пластическую рельефность выражения» (46, VII, 323), органическое совмещение «изящно-гуманного чувства с пластически изящною формою» (102, I, 86). А. В. Луначарский, подчеркивая эмоциональную и интеллектуальную   насыщенность

70

Литература — искусство слова. В дописьменный период ис­тории человечества литературное творчество (былины, народные сказки и пр.) существовало в устной традиции, передавалось от одного поколения к другому, изменяясь в соответствии с измене­ниями народного сознания. С появлением письменности, давшей мощный толчок развитию профессионального искусства, литера­турные произведения стали записывать. Чтение сделалось основ­ным средством восприятия и передачи их содержания и формы. Как бы велик ни был писатель, но представление об его гениаль­ности может сложиться только тогда, когда люди прочтут и пой­мут написанное им. Сколько бы мы ни смотрели на страницы «Ев­гения Онегина», перед нами не возникнут картины русской жизни, изображенные Пушкиным. Роман необходимо прочесть, и тогда в воображении читателя предстанут пушкинские герои. Степень жиз­ненности, конкретности образа изображаемого зависит от таланта писателя, от способности читателя мыслить образно.

Литература по силе наглядности уступает живописи и скульп­туре. Живописец и скульптор создают образы, которые можно со­зерцать непосредственно. В этом большое преимущество изобра­зительного искусства. Но литературное творчество превосходит его по широте и глубине охвата явлений действительности. Ему, по существу, подвластны все жизненные сферы, и оно способно изображать их в развитии, в сложнейших внутренних связях и противоречиях. В. Г. Белинский, называя литературу синтетиче­ским искусством, видел в ней’ элементы и живописности и музы­кальности; эту синтетичность критик объяснял тем, что писатель имеет в своем распоряжении такое средство художественного изо­бражения, как человеческое слово.

Слова — не знаки, не символы. Они заключают в себе опреде­ленное содержание, отражают те или иные стороны человеческой жизни. При их употреблении возникает, как правило, конкретный образ мира. Слово — носитель не только мысли, но и образности, отсюда его огромная роль как строительного материала художест­венной литературы. Когда в книге мы встречаем глаголы «пилить», «рубить», «строгать», «колоть», то в нашей памяти возникает чет­кое представление об обозначаемом действии, неоднократно нами виденном. Образ не сложится, если эти конкретные слова заменить понятием «обработка дерева»; если вместо слов «село», «город» сказать «населенный пункт», вместо «река», «озеро», «ручей» упо­требить понятие «водный рубеж». Когда художник имеет дело с абстрактным материалом, то он стремится придать ему образный характер. Например, о кризисе, переживаемом современным капи­талистическим обществом, он может сказать: «капитализм одрях­лел», т. е. стал стариком, что переводит изложение из абстрактно­го в конкретный, поэтический план (64, 69).

Обладая большой наглядностью, художественная литература, как уже отмечалось, стоит вне конкуренции в ряду других форм художественного творчества по многогранному отражению жизни, ее социальных, исторических процессов. Однако отсюда не следует делать вывод об абсолютном превосходстве литературы над дру­гими видами искусства. Каждое из них имеет свои достоинства и преимущества в отражении действительности, не может быть за­менено другим, и это дает ему право на существование. Вряд ли, скажем, можно более впечатляюще выразить идею о ничтожности отдельной человеческой личности и о величии фараона, чем это сделано создателями египетских пирамид.